18.07.2019

     18 июля, по инициативе посольства Перу в Российской Федерации, на Новодевичьем кладбище, у надгробного памятника на символической могиле спасателей, летевших в 1970 году к пострадавшим от землетрясения жителям Перу с грузом продовольствия и медикаментов, состоялось поминовение погибших. На стеле памятника выбиты имена 15 членов сдвоенного экипажа суперсовременного по тем временам военно-транспортного самолета Ан-22 «Антей» и семи пассажиров: бортпереводчика и личного состава полевого госпиталя. После промежуточной посадки на авиабазе ВМС США в исландском Кефлавике связь с самолетом была потеряна. Корабли и авиация Северного флота, а также самолеты НАТО провели поисковую операцию по маршруту полета. Удалось найти несколько фрагментов, в том числе доски от ящиков для медикаментов с надписью «Сделано в Саратове». Но по ним было сложно установить причину трагедии. Остановились на версии главного конструктора Ташкентского авиационного производственного объединения Ивана Половникова о том, что причиной мог стать брак при изготовлении лопастей винта - одна из них оторвалась и прошила фюзеляж самолета.
     У вице-президента Международной общественной организации бывших военнослужащих «Марс – Меркурий» капитана 1 ранга в отставке Александра Яковлева, прибывшего на Новодевичье кладбище встретиться с родственниками погибших и помянуть товарищей, есть своя версия произошедшего. В июле 1970 года он в роли бортового переводчика был прикомандирован к экипажу Ан-22 «Антей», бортовой номер 09305 под командованием военного летчика 1 класса Хорошко, следовавшего за пропавшим самолетом. Вот что он рассказал:
     «Мы, пять молодых лейтенантов - выпускников военного Ин’яза были прикомандированы к экипажам самолетов Ивановского полка военно-транспортной авиации. Мне и Александру Юринскому выпала честь лететь на не имевших аналогов в мире Ан-22 «Антеях». Нам ставилась задача обеспечивать безопасность полета путем поддержания связи с радиодиспетчерскими пунктами в пролетаемых странах и над Атлантикой. Мой самолет взлетел с аэродрома Чкаловский и на маршруте до Перу должен был следовать с часовым интервалом за ведущим - Ан-22 с командиром Бояринцевым. Полет был поделен на четыре этапа: до Исландии, Канады, Кубы и Перу. Первый этап прошли в штатном режиме, сели на авиабазу ВМС США в Кефлавике, поочередно пообедали в американской летной столовой и на пути между столовой и стоянками самолетов пообщались с коллегами. Как оказалось, это была наша последняя встреча. Удивило то, что когда экипаж Бояринцева обедал, его самолет был открыт для посещения иностранцами. На вопрос «почему» ответом было: «добро» дали посольские». Нашему экипажу предложили совершить ответную экскурсию по стоявшему неподалеку американскому «Геркулесу».
     Как взлетал Бояринцев и взлетал ли, мы не видели, поскольку находились в столовой. Сами же оторвались от ВПП, как и было предписано, через час после его старта и пошли на Канаду. Пролет по этому участку маршрута предполагал выход на связь с радиодиспетчерскими пунктами судов, обеспечивавших регулярные трансатлантические перелеты. Нас насторожило то, что попытки связаться с первыми двумя были тщетными. И лишь до третьего судна удалось «достучаться» на аварийной частоте. По полученной информации, интересовавший нас борт в тот день его не беспокоил. После моего доклада в командире, как и во мне утвердилось сомнение в том, что здесь пролетал Бояринцев.
     На подлете к Североамериканскому континенту штурман доложил о сильнейшем грозовом фронте, идущем со стороны континента. Командир принял решение изменить маршрут и вместо Гандора в континентальной Канаде посадил самолет на остров Ньюфаундленд в Галифаксе. По радиотелефону диспетчера аэропорта мы с командиром попытались выяснить судьбу самолета Бояринцева в Гандоре, но … безуспешно.
     Третий этап полета проходил вдоль восточного побережья США и завершился на Кубе. Во время посадки заметно нервничавший командир скомандовал «запретить постороннее шевеление прикомандированных», а выполняя рулежку, поделился содержанием ночного кошмара. Ему приснилось, что самолет при посадке ломает переднюю пяту, зарывается носом в ВПП и взрывается. Все облегченно вздохнули, когда наш Ан-22 занял место на стоянке.
     Мы вышли из самолета и попали в объятья земляков. Меня обнимал и неистово тряс однокашник Женька Разоренов, прилетевший накануне на испытанном в многолетних перелетах транспортнике Ан-12 и в исступлении повторявший: «Я все гадал, кто – ты или Сашка Юринский». «Да в чем дело-то? - недоумевал я. «Один из ваших двух самолетов пропал над Атлантикой», - сказал он, показывая кубинскую газету с рисунком, на котором американский ковбой стреляет в голубя с надписью «СССР». «Выходит, - подумал я, - не зря переживали: пролетели над нашим пропавшим самолетом и ничего не заметили».
     Сегодня память о советских спасателях чтят в Перу. 18 июля, подчеркнул посол этой страны в России Луис Бенхамин Чимой Артеага, считается в Перу традиционным днем перуано-российской солидарности. В мемориальном комплексе «Кампосанто» города Юнгай – крупнейшего из разрушенных землетрясением 1970 года установлен монумент. Ежегодно в день гибели спасателей здесь проводится памятная церемония. В перуанском посольстве в России открыта выставка фотографий, газетных вырезок и других материалов, посвященная тем событиям. Поддерживая тесные отношения с родственниками погибших, посольство каждый год участвует с ними в поминальных мероприятиях на Новодевичьем кладбище.